«Я ни на секунду не думала, что я какая‑то не такая», — рассказывает Женя Ким, основательница и креативный директор бренда J.Kim, о своем детстве в Узбекистане, где она была окружена такими же корё-сарам, как и она сама, — «У меня было много корейских друзей — они выглядели как я, ели ту же еду. Мы чувствовали, что мы дома, в комфорте и безопасности. В нашей пятиэтажке в Ташкенте корейцев было больше, чем узбеков. Я не задумывалась о том, откуда я и как здесь оказалась».

Жизнь Жени резко изменилась, когда в 11 лет она переехала в Москву.
«Наша семья была единственной “другой” во всем районе, где я росла. Русские бабушки, соседки, смотрели на меня так, будто я инопланетянка», — делится Женя, вспоминая детство в изоляции, среди расистских высказываний и непонимания, почему она не такая, как другие подростки. Лишь поступив в университет и познакомившись с другими молодыми людьми из разных культурных сред, Женя почувствовала себя принятой и начала осмыслять свою сложную идентичность.

Ее предки — корейские фермеры, которые впервые прибыли в царскую Россию в конце XIX века. Они поселились в Приморском крае на российском Дальнем Востоке, который граничит с Северной Кореей и Китаем. Там корейские иммигранты создавали свои институты и говорили на собственном диалекте корейского языка. Их община процветала до 1930‑х годов, когда Япония и Советский Союз вступили в противостояние из‑за спорных территорий. Сталин начал подозревать корейскую общину в связях с Японией, и зимой 1937 года около 180 000 этнических корейцев были депортированы в Казахстан и Узбекистан в товарных вагонах, преодолевая сибирские морозы. (Корейцы были одной из этнических групп в Советском Союзе, включая крымских татар, которые подвергались принудительным переселениям в этот период.)

С момента основания бренда J.Kim в 2013 году Женя Ким стремится работать со своими корнями, постоянно оглядываясь на то, какой ценой далась ей эта наследственность. Так родилась идея порассуждать о том, как мог бы выглядеть национальный костюм корё‑сарам — костюм, который впитает не только корейские, узбекские и советские мотивы, но и сложную историю этого народа, десятилетиями подавлявшуюся. «Теперь я чувствую, что этот костюм — моя миссия, и я ищу путь реализовать ее на стыке узбекской, корейской и русской культур», — рассказывает Женя. Позже эта цветная куртка, ставшая первой попыткой дизайнера собрать собственную версию народного костюма из фрагментов памяти, выставлялась в музее Виктории и Альберта в Лондоне в рамках экспозиции Hallyu! The Korean Wave, где была представлена как часть визуального наследия корё‑сарам.

Узбекский фотограф Хасан Курбанбаев задокументировал эту коллекцию J.Kim (полную съемку и оригинальный текст интервью вы можете найти на сайте). Здесь молодые женщины одеты в корейские чогори, сшитые из традиционных узбекских тканей бекaсам, а также из советских материалов вроде жаккардовой вискозы. Они — мимолетные фрагменты из детских воспоминаний Жени о жизни в пятиэтажке в Ташкенте, когда она ещё не представляла, какой тяжелый путь прошел ее народ корё-сарам.